Этот материал для родителей, учителей и директоров школ. Нам бы хотелось, чтобы все его внимательно прочитали. 

Наталья Масюкевич — медицинский психолог, детский психолог, работает с детьми и подростками более 13 лет. 

С Натальей мы встретились, чтобы поговорить о травле в школе. Очевидно, что это не новое явление в мире людей, как и тысячи других явлений. Но в результате буллинга мы теряем детей. Разве есть что-то ценнее жизни ребенка? Вопрос, на который каждый ответит себе сам. Наталья же дала ответы, что делать родителям и учителям в тех случаях, когда их ребенок (по сути, любой знакомый ребенок) подвергается травле.

— Наталья, многие дети сталкиваются с тем, что их «гнобят» в школе. Как говорится, по закону джунглей: выживает сильнейший.

— Я бы сказала, по закону развития малых социальных групп. В классе ученики связаны друг с другом отношениями симпатии или антипатии, принимают на себя и исполняют определенные роли (лидера, шута, изгоя и пр.), естественно разбиваются на микрогруппы, конфликтуют, самоутверждаются различными способами.

— Как учителю и родителям понять, что ребенка стали травить в школе? По каким признакам это можно определить?

— Когда начинается травля, — а этим словом мы называем психологическое давление, издевательства, агрессию группы в отношении одного, — ребенок проявляет вполне видимые признаки:

  • становится напряженным, замкнутым,
  • плохо ест и спит,
  • апатичен, просит оставить его в покое или, наоборот, отвечает несоразмерной агрессией на незначительные или нейтральные стимулы,
  • отказывается ходить в школу.

Хочу отметить важную, на мой взгляд, деталь. Как только ребенок пошел в школу, где отныне будет проводить большую часть дня, близким взрослым необходимо прилагать усилия и оставаться с ним в диалоге.  Только сохраняя крепкий контакт с детьми, родители могут заметить первые, даже слабые сигналы неблагополучия.

Такой посыл кажется само собой разумеющимся, но есть исследование, вывод которого неутешителен: родители и подростки общаются меньше 15 минут в день. Причем это общение часто сводится к формальным вопросам: «Что получил?», «Как себя вел?», «Написал контрольную?».

Психологические категории — отношения, переживания, преодоления или тревоги — оказываются вне внимания родителей. К сожалению. По моим наблюдениям, детям в раннем подростковом возрасте (10-11 лет) неинтересно отвечать на вопросы о содержании обучения. Был урок русского языка во втором классе, он уроком русского остался и в пятом. А ребенок меняется. Меняются потребности.

Младшим подросткам уже важно быть не столько хорошим учеником, сколько принадлежать к группе, быть принятым, привлекательным, «своим», и родителям стоит сместить акценты и больше говорить об этом.

Часто ли мы интересуемся у детей: «Как ты себя чувствовал среди одноклассников?», «Кто тебя порадовал?», «Что у вас интересного произошло?», «Чем тебе помочь?». Поэтому чтобы понять, подвергается ребенок травле или нет, нужно разговаривать с ним, обращать внимание на физическое состояние, не терять контакта. И с педагогами в том числе.

Если возникают подозрения, что негативные эмоции одноклассников сбрасываются на вашего сына или дочь, что он или она оказываются в роли изгоя — уже пора реагировать. Хоть изгой в классе – это не всегда объект травли, но грань тонка.

В такой ситуации, родителям стоит задаться вопросом, включен ли ребенок в другие социальные группы, и есть ли какая-то возможность реализоваться в них. Потому что ребенок, занимающий позицию «белой вороны» в одной группе, вполне может не быть таковым в другой. Смена контекста в ряде случаев помогает изменить ролевой репертуар. Не стоит зацикливаться на школе, важно развивать интересы вне её. Искать студии, мастер-классы, семинары, тренинги, где ребенок может почувствовать себя другим, потому что атмосфера, участники, преподаватели другие.

— Когда стало понятно, что травля есть, что делать родителям?

— Если ребенок стал подвергаться нападкам группы, появилась агрессия в отношении него, важно в первую очередь его поддержать, посочувствовать и дать понять, что такое положение дел ненормально. Стать опорой своему ребенку. Потом уже прояснять ситуацию, сказать учителю о том, что в классе складывается критическая ситуация, а также донести до детей, что их действия имеют название: травля.

Потому что школьники часто даже не осознают, что на самом деле происходит. Не считают оскорбительным поведение, если кого-то дразнят или портят вещи. Ответственность на себя не берут, срабатывает коллективный разум: «Это Петров начал! Мы тут не при чем». Кто виноват? Никто и все.

Родитель, сообщив учителю о том, что ребенок подвергается травле, может встретится с отвержением этой информации, упреком в преувеличении и нагнетании, попытками затушевать проблему.

— Когда подключать директора?

— Сначала педагог. И если учитель имеет ресурсы справиться с ситуацией в классе, то к директору можно и не обращаться. Хорошим вариантом мне видится попытка родителей в тандеме с учителем (классным руководителем) прилагать усилия к прекращению травли. Тот случай, когда «мы» сильнее, чем «я». «Что мы будем делать, чтобы изменить ситуацию?», — без противопоставления родителя педагогу, но с разделением ответственности.

— Как действовать учителю?

— Для начала определить поле своей ответственности и компетентности в попытке изменить ситуацию.  Привлекать школьного психолога, вводить правила общения в классе, если этот момент был упущен. Говорить с учениками, но предварительно запастись знаниями. Т.к. есть ошибочные пути, идя которыми, травлю прекратить невозможно, а усилить — легко.

— Учитель, например, скажет: «Переводите в другую школу».

— С чего бы так сразу? Если не знает педагог, что необходимо предпринять, то в любой школе есть психолог, завуч по воспитательной работе, социальный педагог. И в профессиональном арсенале этих специалистов есть способы остановить травлю в классе. Ребенок имеет право на защиту чести и достоинства в любом месте, где бы он не находился. И если учитель устраняется, идем к директору.

— И директор говорит, что учитель — заслуженный, а школа – образцовая, вот вам список школ, куда вы можете перевестись.

— В этой ситуации я бы сменила школу. Если вы видите такое отношение, когда работники системы образования предлагают решение по принципу «нет человека — нет проблемы», готовы, простите, «слить» вашего ребенка, чтобы не нарушать свой покой, то эта школа не для вас. И вы уходите, не спасаясь бегством, молча, а сообщаете об инциденте в отдел образования. Потому что пресечение травли – это усилия всех сторон: учителя, родителей жертвы, родителей агрессоров, администрации школы. Хотя бы потому, что группа, сплотившаяся против кого-то однажды, вполне может выбрать следующего для издевательств.

— Если вернутся к истории в Барановичах, когда мальчика буквально запугали на педсовете, грозили милицией, уголовной статьей, доской позора, как в подобных случаях вести себя родителям?

В ситуациях прессинга, в стрессе и напряжении нередко родители забывают, что они – взрослые. В моей практике есть случаи, когда мамы признавались, что боятся директора школы, потому что кажется, он их морально раздавит. И это тоже ненормально. Директор – это администратор, а не высшая сила. К сожалению, люди, занимающие высокие должности, временами заигрываются во власть и тогда кажется, что она распространяется дальше, чем есть на самом деле.  Разрешать конфликтные ситуации можно по-разному. Но без унижения, без запугивания.

Есть группа риска? Дети, которые обречены на травлю? Новички, «заучки» и т.д.

— Я бы назвала таких детей «другие». Отличающиеся от одноклассников: слишком тонкий, слишком умный, слишком толстый, слишком рыжий, слишком в очках, по мнению большинства детей в классе.

Если этот отличающийся ребенок бойкий, с положительной самооценкой, возможно он и не станет объектом травли. Но ребенок, который стесняется своих качеств или особенностей, не принимает себя, замыкается – на него легче нападать, и скорее всего, что так и будет. Ребенок, у которого нет опыта защищать себя, может стать жертвой травли. И даже не сразу это поймет.

— Как приобретается опыт защищать себя?

— С течением жизни. Две нормальные, правильные, если хотите, родительские реакции на боль, страдание, дискомфорт ребенка (физический или душевный) — защита и забота. Во всех ситуациях, связанных со страданием ребенка, нужно:

  • удалить источник боли и помочь восстановить эмоциональное равновесие,
  • проанализировать ситуацию и сделать выводы для ребенка на будущее.

А вот ситуация из детства: ребенок бежал, упал, ударился, у него болит колено. И на детской площадке мы сразу наблюдаем разнообразие родительских реакций. Один начинает орать: «Что ты носишься? Сядь и сиди спокойно!». Другой игнорирует: «До свадьбы заживет!». Третий стыдит за слезы. Т.е. родитель не утешает, не помогает восстановиться, а делает еще больнее. И так продолжаться может долго.

Ребенок оказывается в трудной ситуации – родители концентрируются на молитве: «О боже, помоги нам это преодолеть», но собственной активности не проявляют, чтобы помочь. Или до такой степени пугаются сами, что рассчитывать на их помощь уже не приходится. Или начинают унижаться перед источником угрозы. Ребенок раз за разом не получает ни защиты, ни поддержки. И как в таких ситуациях научиться беречь и защищать себя?

Для школы распространенная ситуация: приводите ребенка, он замешкался в раздевалке, на него повышает голос техничка, чтобы поторопился, и вы заражаетесь: «Давай быстрее! Видишь, человеку надо скорее закрыть гардероб (полы вымыть, ключи сдать, с коллегами поболтать)». Это присоединение к агрессору. И такая реакция, увы, не редкость. Ребенок раз за разом оказывается брошенным, один на один с проблемой. И постепенно эти модели усваивает. На него нападают, он думает, что виноват. Вместо отпора, борьбы за себя. Поэтому, повторюсь, родителям не нужно забывать, что они – большие, опытные, сильные. И, в первую очередь, опора своему ребенку.

— И ответственны за ребенка не только в плане одеть/обуть/накормить…

— Верно. И еще вот что. Когда в классе травля, ведь страдают и те дети, которые в ней вообще не участвуют. Свидетели также травмируются, тяжело переживают бессилие (реальное или кажущееся). И если ребенок дома рассказал, что в его классе жестоко обращаются с одноклассником, родитель не просто в праве задать вопрос о происходящем учителю. Сделать это обязательно.

Родители создают группы для коммуникации во всевозможных приложениях. Думаю, вопрос о психологическом климате в классе достоин обсуждения не меньше, чем учебные задания. В истории с травлей не должно быть безучастных. И, возможно, ребенок не пойдет тихо себе резать вены, если увидит, что за него вступились, что проблема решается, что кто-то волнуется и намерен изменять ситуацию.

— Мы много говорим о защите жертвы травли, а как быть с агрессором? Может быть, это его стоит удалить из класса?

Агрессоров. В травле несколько человек группируются против одного. Есть заводила и присоединившиеся. В первую очередь до этих ребят требуется донести, что их поведение не нормально, будет пресекаться (не одним человеком, а командой, созданной преодолеть явление — учителями, родителями, одноклассниками, школьным психологом, администрацией). В зависимости от способности осознавать и изменять своё поведение, действия по отношению к агрессорам могут быть разные.

— Например?

— Если не упущен момент, помогает грамотный диалог взрослого (учителя, психолога) с учениками. Живой, с примерами, чтобы каждый достиг понимания разрушительности травли для самих агрессоров, для всей группы, для жертвы, для свидетелей. Речь, конечно, не идет о морализаторстве и взывании к добрым чувствам.

Еще вариант: направить усилия на снижение напряжения, уровня агрессивности в классе и на повышение персональной ответственности каждого. Когда не будет соблазна прятаться за якобы сильнейшим, когда нельзя наблюдать за гонением из позиции «молчаливого свидетеля», взаимодействие одноклассников постепенно  начнет налаживаться. Тем, кто допустил групповую агрессию, важно не только четко определить как вести себя запрещено, но и показать возможные позитивные модели, поддерживать изменения.

«Оздоровление» отношений внутри группы — это процесс не быстрый, противоречивый, требует и жесткости, и такта, и знаний, и ресурсов. Но бездействие при обнаружении травли — убийственно. Как мы можем видеть в прямом смысле.

Беседовала Мария Столярова. 

Фото: из личного архива.