Я погружаюсь все глубже и глубже. На таких расстояниях уже не нужен акваланг, не нужен свет, нет чувства голода, нет боли, нет мыслей — ты стала морем.

Тем немногим, кто дозвонился мне за три недели, я ответила лаконичным «все в порядке», имея в виду «идите в жопу со своими советами обратиться к психотерапевту, пить таблетки и жить дальше, потому что жизнь — коротка». Каждое ваше произнесенное слово я знаю за секунду до его произнесения. Я сама так говорила раньше очень многим людям. Но дело не в том, что мне нравится лежать на диване и ничего не делать. Мне нравится, когда вас нет.

Муж спросил меня однажды, какие мысли вызывают во мне мурашки? «Картинка в твоей голове, от которой по телу идут дрыжики». Так и сказал «дрыжики».

И в моей голове действительно есть такая картинка. Ей уже целых три месяца.

Когда я закрываю глаза, вижу утреннее лазурное море, слышу запах соли и чувствую на губах легкие песчинки. Я стою где-то там, в этой своей синей-синей тишине, и смотрю на воду. Мне нравится, как меняется ее цвет, как танцуют в бескрайнем просторе волны, как солнце играет на поверхности воды, высвечивая те грани, которые раньше были видны только русалкам. Утром, в жаркий полдень и на закате. Мне кажется, я стою там вечно.

Ветер раздувает мои волосы, сплетая их в маленькие узелки – сверху почти одни узелки, так что расчесать вечером их почти невозможно. Ступни погружены в мелкий золотистый песок. Я медленно перебираю его подушечками пальцев, натыкаясь нервными окончаниями на крошечные кусочки того, что когда-то было ракушками, панцирями, а возможно, целыми городами. Я перебираю ногами Атлантиду.

Каждое утро в этом месте «своей синей вечности» я иду к морю, чтобы послушать его голоса. Я стою молча, и радуюсь тому, что вокруг нет ни единой души. В том городе, где я живу, вообще мало людей. Только ветер. Только мое дыхание. И легкий перезвон колокольчиков на шеях барашков. Дзыыыыыннннь. Дзыыыыыннннь.

Уходя, я заглядываю на маленький местный рынок, где складываю в плетеную корзину овощи и листья салата, покупаю свежую морскую рыбу, кулечки с креветками и мидиями, и возвращаюсь домой, чтобы приготовить обед и ужин. Мальчики уже ждут.

Дом у нас белый. Маленький, белый домик недалеко от моря. При сильных ветрах осенью в нем стучат ставни.

Так я готова проводить бесчисленное множество дней, повторяя одни и те же движения. Сотни, тысячи, миллионы дней. Пока самая длинная ночь не разлучит нас.

Мечта. Вот, что он имел в виду, спрашивая про мысли в голове, от которых идут по телу дрыжики. Только у меня нет дрыжиков. У меня внутри разливается синяя-синяя тишина.

Теперь я перемещаюсь в эту картинку чаще: на ходу, у плиты, только открыв глаза по утру, закрывая их на ночь, в разговоре по телефону, оплачивая покупки в магазине. Я стала избегать супермаркетов. Они пугают меня своими несоразмерными площадями с огромным количеством ненужных товаров. Нам столько не нужно. Никому столько не нужно. Но люди, упорствуя, бредут с тележками по рядам, превышающим средний человеческий рост в два раза, и складывают в них то, что никогда не сделает их счастливыми. Кроме туалетной бумаги. Это, пожалуй, одно из лучших изобретений 20 века. Потому что когда столько жрешь, срешь тоже много. Надо соответствовать.

Я захожу в маленькие частные магазины и беру только самое необходимое, сетуя внутри себя на то, что у кассы стоит целых два человека. Мне бы хотелось видеть только кассира. А лучше – самообслуживание.

С большим трудом заставила себя выбраться за пределы района. Долго искала причину не выезжать: надо постирать белье – стиральная машина постирала; надо сварить суп – ушло 30 минут; надо вымыть голову – вчера мыла; надо позвонить и отказаться от встречи – совесть замучает, я обещала приехать; надо сломать ногу – ну нет уж.

В маршрутке было ужасно тесно при пятнадцати свободных сидениях. У водителя вспотели руки: когда он дал мне сдачу, монеты были липкими. Город в окне все тот же – он мне не нравится. Просто закрой глаза и выйди через 17 остановок. Нырни в свою морскую картинку – и ты доедешь до места назначения без паники. Какой самый лучший словарь по итальянскому? Разыщи и сделай перевод статьи из того журнала, что ты купила себе в Вероне. Не думай об этой железной банке, думай о себе вне нее.

Стоп. Клаустрофобии у меня никогда не было. Что происходит?

Все глубже и глубже, пока самая длинная в мире ночь не разлучит нас.

Дыши. 

Домой меня подвезли на машине, подарили мыльные пузыри для сына. По дороге из сада, расплескивая вокруг радужную воду и смех, мы расправились с этими пузырями за полчаса. Мой сын – мой лучик. Освещает темные времена в моей голове.

Если ты стала морем, то чем стали все остальные?

(с) из будущей книги об истории одной депрессии.